Peter Greif На главную К списку на букву "С" Simbolarium
SIMBOLARIUM |Слон

Синонимы

-- /

Этимология


лат. elephas /

Смотри


--

Смотри также


--

Символизирует


ум, долголетие
Синоним понятий: умеренность, сострадание, верховная власть, вечность;

Сила, проницательность, долголетие, процветание, счастье; символ царской власти в Индии, Китае и Африке.

силы, верности, терпения, мудрости, супружеской верности. Белый слон является солярным.

Огромная масса и неповоротливость слона стали в настоящее время метафорическими,

Слоновая кость Башня из слоновой кости - неприступность и, кроме того, женский принцип.

Из-за его долгожительства слон ^амволизирует долголетие, преодоление смерти.

Символизируется


--

Дефиниция или общая информация

--
Предыдущая статья по алфавиту

PREW

Следующая статья по алфавиту NEXT
Иллюстрации ABB
Поиск по сайту FIND
Черновые заметки

ZAMET

ZAMET

Черновые заметки

Положительное символическое значение слона можно проиллюстрировать еще и тем, что сожженные шерсть или кости слонов употреблялись для защиты от демонических, злых сил.

По современным данным беременность слонихи продолжается 21-22 месяца. После родов она три года вскармливает слоненка.

Диким африканским слонам древняя традиция приписывает негнущиеся в коленях ноги.
При этом монолитные ноги слона упоминаются лишь в описаниях охоты на это животное.
Охотники, зная эту особенность гиганта, подпиливают дерево, прислонившись к которому слон любит спать.
Слон непременно падает, и, не имея возможности встать самостоятельно, становится добычей охотников.
Подобный сценарий мифической охоты касался также лося и носорога.
Элиан приписывает такую же особенность единорогу (Элиан. О природе животных. XVI. 20),

Ниже разбирается свидетельство ал-Масуди о том, каким образом зинджи добивались онемения ног диких слонов.

Теория о том, что слон не имеет суставов в коленях и потому вынужден спать стоя, просуществовала более тысячи лет.

В известном смысле, "открытие" слонов будет повторяться на протяжении всей европейской истории. При этом движущим мотивом будет желание увидеть или описать животное, клыки которого использовались для искусных поделок. Согласно исторической легенде, именно эта причина побудила Карла Великого заполучить в дар от Харуна аль-Рашида слона.

Тема вражды слона с драконом является общей для всего круга источников.
Миф о вражде слона с драконом (змеем) намного древнее любой из его письменных фиксаций.
Слон при этом выступает как животное нижнего (водного) мира.
Ср. характерную многозначность др.инд. naga — слон, змей.

Индуизм

Индия славилась как одна из областей мира, где слоны были рано приручены человеком.

Белый слон считается воплощением Ганеши, и символизирует укрощение страстей (Ганеша держит собственный хобот в руке ).

Слон был величественным ездовым животным не только индийских правителей, но и индуистского бога грозы и дождя Индры.

Ганеша, бог счастья с головой слон а, считался также покровителем мудрости и литературы. Слон символизировал не только качества, необходимые для хорошего правителя - достоинство, интеллект, благоразумие, но также и миролюбие, обильные урожаи, плодоносные ливни, то есть все доброе и позитивн ое, что было в жизни индусов.

однако есть замечательная индуистская легенда, что слоны когда-то летали, но потеряли этот дар после того, как были прокляты отшельником, чье жилище, устроенн ое в стволе баньяна, они случайно разрушили при приземлении.


животное, на котором ездит Ганеша; символ воздействия священной мудрости, благоразумия, царского достоинства, непобедимой мощи, долголетия, разума. Индра, страж Востока, разъезжает на слоне Айравате. Мир держится на слонах.
животное с символическим значением положительного характера; используется в Азии как царское верховое животное и высоко ценится за свой ум и хитрость.

В индуизме Ганеша, бог художественной словесности и мудрости вообще, имеет слоновью голову, правда, всего с одним бивнем, является божеством, составляющим свиту бога Шивы и предводительствует в ней.

Слон — священное животное бог грозы Индра.
В ряде гимнов "Ригведы" содержатся фрагменты мифа о поединке Индры со змеей-пожирательницей, вызывающей засуху.
Слон выступает боевым помощником Индры. Их победа приравнивается к космогоническому акту перехода от хаоса к космосу, к процветанию и плодородию.
В традициях, не знакомых с реальным слоном, космогонический миф перекодирован в сакральный зоологический сюжет. Слон и дракон — космические символы индийских мифов — превращаются в реальных животных, связанных загадочной войной.

В восприятии индийцев охота на слонов имела мифологический ореол, ее красоту смогли почувствовать и передать средневековые арабские путешественники.

Юго-Восточная Азия

В Таиланде, Камбодже и Бирме подобным символом плодородия и ливней стал белый слон.

Будизм

Белый слон имел священное значение в буддизме. Царица Майя узнала о скором рождении у нее сына, будущего Будды, в вещем сне, в котором очарова тельный маленький белый слон вошел в нее. Для буддистов слон - символ духовного знания и стабильности.

посвящен Будде, поскольку Царице Майе явился белый слон и объявил о рождении царственного владыки мира. Белый слон также является Драгоценностью Закона, "ваханой" боддхисаттвы. Это символ сострадания, любви, доброты. На белом слоне восседает Акшобхья. Слоновья шкура олицетворяет невежество.

Белый слон возвестил рождение Будды Гаутамы и соответственно является символом бодисатвы (бодхисаттвы), освободителя людей от оков земного бытия.

 

Античность

Вьючное животное, которое римляне узнали во время пунических войн; с тех пор оно ассоциировалось с воинской победой.

На публичных игрищах слон посвящался Плутону.

Слон был атрибутом древнеримского бога Меркурия, как эмблема мудрости.

в западном античном мире, где это умное экзотическое животное рассматривали как атрибут бога Меркурия.

В представлениях древних римлян слон ассоциировался с победой (в изобразительном искусстве он персонифицировал Славу);

"Первым из жителей Европы стал пользоваться слонами Александр, победив Пора и войско индийцев. После смерти Александра ими стали пользоваться и другие цари; наибольшее число их имел Антигон; эти животные попали в плен к Пирру после битвы его с Деметрием. Когда они появились, ужас охватил римлян: они сочли, что это что-то иное, а не животные. Слоновую кость, которая употреблялась для разных изделий и бывала в руках у художников, конечно, все знали с давнего времени; самих же животных, прежде чем македоняне н
е перешли в Азию, вначале никто не видал, кроме самих индийцев, ливийцев или их соседей. Это видно из Гомера, который ложа и жилища самых богатых царей разукрашивает слоновой костью, а о слоне как живом звере нигде не упоминает; если бы он его видел или слышал о нем, то, мне кажется, он упомянул бы о нем гораздо скорее, чем о сражении пигмеев с журавлями" (Павсаний. Описание Эллады. 1. 12. 4).

По замечанию Дж. Ромма, сведения Аристотеля о слоне, разбросанные в "Истории животных" и других его зоологических трактатах необычайно детальны и в большинстве случаев точны 195. Вероятно, благодаря информатору хорошо знавшего этих животных: его заметки о слоне, касающиеся повадок и поведения, предполагают наблюдение за жизнью этих существ в их природном окружении.

Аристотель сведения о физиологии слона, сообщаемые Ктесием Книдским, и, кажется, отрицает миф о негнущихся ногах животного.

Описав хобот слона, который выполняет функцию руки и носа, Аристотель продолжает:
“Природа пользуется по своему обыкновению одними и теми же частями для многих отправлений, взамен употребления передних ног. Ведь многопальцевые четвероногие употребляют их вместо рук, а не только пользуются ими для поддержки тяжести тела: слоны же принадлежат к многопальцевым и не имеют двукопытных или однокопытных ног; но, так как величина и тяжесть тела значительны, ноги употребляются только для поддержки и, вследствие их неповоротливости и неспособности к сгибанию, ни к чему другому не годны” (Аристотел ь. О частях животных. II. 16. 659а).

“Сгибания передних и задних конечностей у животных противоположны [как] друг другу, так и сгибам человека, за исключением слона: именно у живородящих четвероногих передние конечности сгибаются вперед, задние — назад, и вогнутые части окружностей обращены друг к другу. У слона, в противоположность тому, что говорят некоторые, этого нет, но он садится и сгибает ноги, только вследствие тяжести не может этого делать сразу с двух сторон, а склоняется или на левую, или на правую сторону, и в этом положении спит; задние ноги он сгибает как человек” (Аристотель. История животных. II. 1. 5).

Аристотелю был хорошо известен способ поимки диких индийских слонов.
Охотятся на слонов таким образом: севши на ручных и храбрых слонов, преследуют других и, когда захватят их, приказывают своим слонам бить их, пока те не ослабеют.
Тогда вожак, вскочив на слона, направляет его серпом; скоро после этого он приручается и становится послушным. [...] у рассвирепевших связывают передние ноги цепями, чтобы успокоить”. (Аристотель. История животных. IX. 1. 25).

“Спариваются слоны и производят детенышей, как лошади, большей частью весной. Когда у самца наступает время спаривания, он становится диким и охвачен бешенством. В это время он испускает какое-то жировое вещество через дыхательные отверстия, расположенные около висков. У самок происходит то же самое, лишь только открывается такое отверстие. Самки носят детенышей самое большее 18 месяцев и самое меньшее 16 месяцев; кормит мать 6 лет. Большинство слонов живет столько же лет, сколько самые долговечные люди, а некоторые доживают даже до 200 лет. Однако слоны страдают множеством болезней, которые с трудом поддаются лечению. Лекарством против глазной болезни служит промывание глаз коровьим молоком; от большинства же других болезней помогает питье черного вина; при ранениях применяют топленое коровье масло (так как оно выводит из тела острые кусочки железа), а нарывы размягчают, прикладывая кусочки свинины. По словам Онесикрита, слоны живут до 300 лет, а в редких случаях даже до 500 (196). Наибольшей силы они достигают около 200 лет; самки способны производить детенышей целое десятилетие.
Не только Онесикрит, но и другие утверждают, что индийские слоны крупнее и сильнее ливийских (197). Встав на задние ноги, они хоботом опрокидывают башенные зубцы и вырывают деревья с корнем. [...] Кроме того, слоны так легко приручаются, что их обучают даже метать в цель камни и пользоваться оружием: они прекрасно плавают. Колесница со слонами считается у индийцев величайшей ценностью” (Страбон. География XV. 1. 43).

О верности слонов клятве сообщает Плиний (Естественная история. 1. 3).

“Слон лучше всех прочих животных поддается приручению и, будучи хоть раз приневолен служить человеку, затем все готов от него снести, выказывая ему всяческое повиновение и ревностную любовь”.
(Флавий Филострат. II. 11).

“В Индии водятся самые большие слоны, также как и драконы, которые находятся с ними в постоянной вражде; они такой необычайной величины, что могут легко обвиться вокруг тела слона, и задушить его в своих кольцах. Борьба заканчивается смертью обоих противников, потому что побежденный слон, падая на землю, сокрушает своим весом дракона, обвившегося вокруг него. В Эфиопии водятся драконы не столь большие, как в Индии, но все-таки [достигающие] двадцати локтей в длину” (Плиний. 8. II).

Лукан, описывая ливийских змей, отличает их от драконов, способных задушить в своих объятьях могучих быков и слонов (Лукан. Фарсалия. IX. 700-733).

Описывая животных западного побережья Африки, Страбон замечает:

“Артемидор упоминает также змей длиной в 30 локтей, которые одолевают слонов и быков; он проявляет сдержанность, по крайней мере определяя размеры змей в этой части света, потому что гораздо более сказочны индийские змеи, а также ливийские, на которых, говорят, растет даже трава” (Страбон. XVI. 4. 16).

Диодор Сицилийский, которому известны сведения Артемидора, отвергает их правдоподобность.

В описании путешествия Аполлония Тианского по Индии сообщается:
“Равнинная змея достается охотникам, когда она нападает на слона, ибо это причиняет гибель обоим” (Флавий Филострат. III. 7).

Для римской культуры описание поединка слона с драконом было одной из метафор Индии.
Апулей, перечисляя богатства и чудеса Индии, удивляется нравам гимнософистов, а не сражениям драконов со слонами “там огромные драконы с гигантскими слонами сражаются на равных, с обоюдною смертельною опасностью: дракон скользкими кольцами обвивает слона и сдавливает, ни шагу ступить, ни чешуйчатые узы сорвать цепкого змея, так что слону не остается иного средства к отмщению, нежели рухнуть громадным своим телом наземь и пытаться всею тушею раздавить оплетшую его гадину” (Апулей. Флориды. 6).

“Слоны дичают во время спаривания, поэтому, рассказывают, их проводники в Индии не подпускают [слонов в период течки] к самкам; приходя в это время в бешенство, они разрушают непрочные дома [местных жителей] и делают многое другое”. (Аристотель. История животных. VI. 18. 114; Ср.: Плиний. VIII. 5. 12).

Вместе с тем, Аристотель говорит о слоне как о кротком и самом разумном животном, но, даже перетолковав эти сведения, трудно прийти к мысли о бесстрастности слона.

“Самое кроткое и ручное из всех диких животных — слон, ибо он многому научается и многое понимает: научается даже приветствовать царя. Он обладает острыми чувствами и превосходит других животных всем прочим разумением. Самку, с которой он спаривается и сделает беременной, он больше не трогает”. (Аристотель. История животных. IX. 46. 235).

 

"Охота на слонов ведется таким образом: место, лишенное растительности, приблизительно 4 или 5 стадий в окружности обводят глубоким рвом, а вход соединяют весьма узким мостом. Затем в загон впускают трех или четырех самых смирных самок, а сами охотники поджидают, лежа в засаде, в укрытых хижинах. Днем дикие слоны не приближаются к загону, а ночью входят туда поодиночке. Когда слоны вошли в загон, охотники незаметно запирают выход, затем впускают туда самых сильных прирученных слонов-бойцов и заставляют их биться с дикими и вместе с тем изнуряют голодом. Как только слоны начинают ослабевать, самые храбрые корнаки незаметно спускаются в загон и каждый подлезает под брюхо своего ездового слона, а оттуда переползает под брюхо дикого слона и связывает ему ноги. После этого корнаки велят прирученным слонам бить связанных слонов, пока те не повалятся на землю221. Когда дикие слоны упадут на землю, охотники привязывают ремнями из бычьей кожи диких животных за шеи к шеям ручных слонов. Для того чтобы слоны, встряхивая, не сбросили охотников при попытке сесть на них, на шеях слонов кругом делают надрезы и по ним обматывают ремни; таким образом, боль заставляет их терпеть оковы и сохранять спокойствие. Из числа пойманных слонов охотники отбирают бесполезных для работы по старости или по молодости, а остальных отводят в стойла. Здесь их стреноживают, привязывают за шеи к крепко вколоченному столбу и укрощают голодом. Затем восстанавливают силы животных, давая им в пищу зеленый тростник и траву. Потом слонов учат слушаться приказаний - одних словами команды, других завораживают ритмическим напевом под звуки бубнов. Только немногие слоны трудно поддаются укрощению; действительно, от природы эти животные кроткого и мягкого нрава, так что в этом отношении похожи на разумные создания" (Страбон. XV. I. 42).

“Обитая в лесистых и изобилующих деревьями местностях, они выслеживают пути и тропы слонов с самых высоких деревьев. На стада слонов они не нападают, потому что на успех не надеются; но выжидают идущих в одиночку слонов, являя при этом удивительную отвагу.
Выслеживающий, когда животное проходит под деревом, на котором он укрылся, тотчас же покидает свое место; руками он цепляется за хвост, а ногами упирается в левое бедро [слона]. За плечами у него висит топор, отточенный и легкий, чтобы нанести удар одной рукой. Схватив его правой рукой, [охотник] перерубает жилы на правой ноге [слона], нанося частые удары, а при помощи левой руки поддерживает равновесие. Охотники достигают в своих действиях удивительной быстроты, ведь жизнь каждого из них как бы награда на состязаниях: или одолеть зверя, или пасть самому, иного исхода нет.
А зверь с перерубленными жилами, вследствие своей [природной] малоподвижности, будучи иногда не в силах повернуться, клонится и падает тем местом, куда нанесена рана; тогда он губит вместе с собой и эфиопа, прижимая его к скале или к дереву, давит насмерть. Но некоторые из слонов не мстят мучителю, а пускаются в бегство по равнине, пока нападающий, непрерывно нанося удары топором в одно и то же место и перерубив жилы, не лишит животное подвижности. Когда же слон упадет, [охотники] сбегаются группами, отрезают [куски] мяса сзади от живого еще слона и с наслаждением поедают его.
Некоторые из живущих по соседству [племен] охотятся на слонов без риска, предпочитая насилию искусство. Ведь это животное имеет обыкновение, насытившись на пастбище, засыпать иным образом по сравнению с другими четвероногими. Поскольку он не может согнуть ноги и из-за тяжести лечь на землю, то отдыхает и спит, прислонившись к дереву. И дерево оттого, что слон часто к нему прислоняется, стерто и загрязнено, а, кроме того, на почве вокруг него остается множество следов и знаков, по которым эфиопы-охотники узнают места ночевок слонов.
Итак, обнаружив подобное дерево, они подпиливают его близко к земле, так что небольшого усилия бывает достаточно для его падения. Затем, скрыв следы своего пребывания, [эфиопы] удаляются, прежде чем появится слон. А слон под вечер, насытившись, направляется к привычному месту ночлега. Навалившись всей тяжестью, он немедленно падает вместе с деревом, а упав, лежит навзничь целую ночь, потому что строение его тела не приспособлено к тому, чтобы встать.
С наступлением дня прибегают подпилившие дерево эфиопы, убивают животное, не подвергаясь опасности, сооружают в [этом] месте шалаш и остаются [здесь], пока не съедят убитого [слона]”
(Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. III. 26-27).

Диодор ещё не говорит прямо, что ноги у слона от природы не гнутся, он лишь сообщает, что животное не может согнуть ног и поэтому отдыхает стоя; упав, встать оно не может по причине строения и тяжести тела. Но уже в сообщении Страбона, повторяющего эти сведения, легендарные особенности слона обретают законченную форму, и в этом виде она входит в многочисленные средневековые описания животного.

"Завидев с деревьев пробирающееся сквозь лесную чащу стадо, они не нападают, а незаметно приблизившись сзади, перерезают жилы у заблудившихся животных. Некоторые охотники тем не менее поражают слонов стрелами, отравленными ядом змеиной желчи. Стреляют из лука 3 человека: двое держат лук, выступив вперед, а один натягивает тетиву. Другие, заметив деревья, к которым слоны обычно приходят на отдых, подходят к ним с другой стороны и снизу подрубают стволы. Затем, когда животное подходит к дереву и прислоняется к нему, дерево падает, а вместе с ним и слон. Так как животное не может подняться, потому что ноги у него сплошные, лишены суставов и не сгибаются, то охотники соскакивают с деревьев и рассекают слона на куски"
(Страбон. XVI. IV. 10).Охотники именуются элефантофагами (букв. "поедающие слонов");

Христианство

Трогательная история о двенадцати слонах, плачущих над упавшим собратом, оказывается историей пророков, бессильных помочь грехопадению Адама.

Между античными описаниями слонов и новой картиной лежит пропасть, подобная той, что, по словам Тертуллиана, отделяет "Афины" от "Иерусалима".

Представление о том, что у слона не гнутся ноги, прочно вошло в арсенал христианских писателей.

Утверждения античных авторов о разумности слонов позволили христианским авторам прибегнуть к уподобленияю пары слонов Адаму и Еве, большого слона с Ветхим Заветом, а маленького мысленного слона с Христом.

Сведения Страбона об индийских охотниках проясняют лишь небольшую часть рассказа "Физиолога".

“Есть животное на горе, называемое слон. У этого животного нет страсти к соитию. И если хочет иметь детей, идет на восток, недалеко от рая. Там есть дерево, называемое мандрагоровым. И идет вместе с самкой и самец. И самка отведывает первой от дерева, и дает своему мужу, и играет с ним, пока и он не отведает. Съев, самец тотчас соединяется с самкой, и она принимает во чреве. И когда время приходит ей родить. идет в пруд водный до тех пор, пока вода не дойдет до сосков ее. И так рождает дитя свое в воде. И приходит к сосцам матери и сосет.
Слон же охраняет ее, рождающую, от змеи, потому что враг змей слону. И когда он находит змею, то топчет ногами и убивает ее.
Особенность же слона такова: когда упадет, не может встать, ибо не имеет суставов в своих коленах. Как же падает он? Когда хочет спать, то, прислонившись к дереву, спит. Индийцы (вариант в списках: охотники) же. зная об этом свойстве слона, идут и подпиливают дерево немного. Приходит слон. чтобы прислониться, и, как только приблизится к дереву, падает дерево вместе с ним. Упав же, не может встать. И начинает плакать и кричать. И слышит другой слон, и приходит помочь ему, но не может поднять упавшего. Тогда оба кричат, и приходят другие двенадцать, но и они не могут поднять упавшего. Тогда кричат все вместе. После всех приходит маленький слон, подкладывает свой хобот под слона и поднимает его.
Свойство же маленького слона таково: если зажечь его волос или кости в каком-то месте, то ни демон, ни змей туда не войдет и никакое другое зло там не случится.
Толкование.
Как образ Адама и Евы истолковываются: Адам и жена его пока были в неге райской до согрешения, не знали тогда еще соития и не имели мысли о соединении. Но когда женщина съела от дерева, то есть мысленных мандрагор, и дала мужу своему, тогда познал жену Адам и родил Каина на дурных водах. Как сказал Давид: “Спаси меня, Боже, ибо достигли воды души моей"”.
И пришедший большой слон, то есть Закон, не смог поднять упавшего. Затем пришли 12 слонов, то есть лик пророков, и они не смогли поднять его. После всех пришел мысленный слон, или же Христос Бог, и поднял упавшего с земли. Первый из всех стал меньшим из всех, “Сам уничижил Себя, приняв рабский облик”, чтобы всех спасти”. ("Физиолог", с. 151-152).

В раннехристивеком "Физиологусе" и в среднекковых книгах о животных превозносится целомудрие слонов, пояольку его половая потенция активизируется якобы только при применении корня мандрагоры. Рассказывается также и о том, что слониха производит на свет своих детенышей лишь в болоте, в то время как слон-самец стережет ее от опасных змей. Если слон застрянет, прислонившись к надпиленному дереву, и падает, его не смогут выручить даже двенадцать других слонов, пока слоненок хоботом снизу не подтолкнет его вверх. Символичность хорошо видна, например, и из следующего мифологического пассажа: Адам и Ева в раю не знали никакой сексуальной жизни вплоть до употребления яблока (плода мандрагоры), после чего они и созрели до познания друг друга как половых партнеров; в результате Ева родила "на промятых водах" Каина. Ни закон, ни иророки не смогли исправить падшего Адама, но только Христос, "духовный и блаженный элефант (слон)".

В тексте "Физиологуса" утверждается, что если на слона напала кровососущая змея, то он, ослабев, валится на землю и, умирая, своей массой раздавливает змею. "Бди, человече, о том, чтоб змея тебя не настигла... и истинной веры из тебя не иссосала, да не погибнешь ты вместе с нею" и чтоб не слышать тебе на Страшном суде: "Прочь от меня, окаянные, изыдьте в огнь, уготованный диаволу и его аггелам!"

В рассказе "Физиолога" о слоне нет ни одной достоверной подробности. Слоны в "Физиологе" означают что угодно, кроме слонов как таковых. Но, что самое удивительное, этот образ не имеет точек соприкосновения и ни с одной из известных мифологических традиций. Слон из "Физиолога" принадлежит к коллекции вымышленных животных и вставлен в рамки картины, собранной из осколков различных мифов. Он стоит в ряду других персонажей "Физиолога", чье природное буйство укрощено, чтобы они могли являть собой чистоту высших побуждений.
Н
овелла о слоне и не претендовала на цельность повествования. Слон выступает в роли Адама, еще не познавшего Еву, а большой слон, приходящий на помощь упавшему собрату, символизирует Ветхий Завет.
Автор заявляет, что “у этого животного нет страсти к соитию”.
Слон и слониха есть образы Адама и Евы: “Адам и жена его пока были в неге райской до согрешения, не знали тогда еще соития и не имели мысли о соединении”, — поясняется в толковании.

В "Физиологе" охотники забывают о своей удаче, а на сцену выступают двенадцать слонов, пытающихся спасти попавшего в беду собрата, но поднять гиганта удается лишь самому маленькому слону, и означает это не что иное, как спасение Адама Иисусом Христом.

В христианской версии поединка — победа на стороне слона:"и когда он находит змею, то топчет ногами и убивает ее" ("Физиолог", с. 152).

Слон и слониха, отведавшие мандрагоры, уподобляются библейским Адаму и Еве, вкусившим плод.

В мифологической географии данный комплекс отражен представлением о дереве над истоком священной реки, персонифицируемой также в образе богини.

Образ слонихи, рожающей в райских водах у древа жизни, восходит к этому архетипу.

Змея в новелле означает дьявола

1) мифической охотой и ее элементами: негнущимися ногами животного и подпиленным охотниками деревом;

2) историей любви слонов и, наконец, плодами мандрагоры. В многочисленных исследованиях "Физиолога" эти обстоятельства остались неразъясненными (211).

Известно, что автор "Физиолога" использовал цитаты из Библии в греческом переводе Семидесяти толковников. Именно в этом переводе слово "дудаим" обозначено как "мандрагора". Насколько корректным было это отождествление?

Принято думать, что вера в возбуждающую силу мандрагоры и ее роль в зачатии имели глубокие корни (212).

В таких случаях обычно ссылаются на библейское предание о мандрагоровых яблоках (евр. дудаим), которыми пользуются для обеспечения зачатия Лия и Рахиль (Бытие. 30:14-23).
/Цитата на иврите/
"Рувим пошел во время жатвы пшеницы, и нашел мандрагоровые яблоки в поле, и принес их Лии, матери своей. И Рахиль сказала Лии [сестре своей]: дай мне мадрагоров сына твоего".

Считается также, что об этих же плодах говорится в Песне Песней (7:14).

Как именно используется дудаим, не ясно. Столь же не ясно, о мандрагоре ли вообще здесь идет речь.

Известно, что автор "Физиолога" использовал цитаты из Библии в греческом переводе Семидесяти толковников. Именно в этом переводе слово "дудаим" обозначено как "мандрагора". Насколько корректным было это отождествление?

В "Физиологе" ясно говорится о дереве с плодами, но не о траве. Очевидно также, что с раем соотносится древо, но никак не хтонический корень, сулящий сон и забвение.

Усыпляющая сила мандрагоры выглядит несовместимой с одновременно приписываемым ей противоположным качеством сильно возбуждающего средства.

С этой проблемой столкнулся в XI в. исследователь-практик ал-Бируни, вполне осознававший относительно условный характер терминологии лекарственных веществ, принятой в разных традициях.

Вернемся к вопросу: какими плодами возбуждали жар желаний слоны?

Не претендуя на окончательное решение, можно предположить, что в "Физиологе" и в истории о соперничестве Лип и Рахиль речь шла о плодах дикого лимона.

И если относительно вида плодов дудаим, которые выпросила Рахиль у Лии, еще можно было бы сомневаться, то благовонные плоды дудаим из Песни Песней, несомненно, являются цитронами (Citrus medica L.), поскольку они благоухают. И последнее: дикое лимонное дерево действительно цветет круглый год, что и могло повлиять на представление о его особом влиянии при зачатии. Средиземноморская мандрагора со своим удивительным корнем здесь ни при чем.

Как отметил уже Б. Лауфер219, в "Физиологе" говорится лишь о хитростях охоты и довольно нелогично забывается об охотниках, сидящих в засаде; в итоге, животное спасается чудесным образом. Далее Лауфер повторяет общее место, что в этом произведении все подчинено символической христианской интерпретации (упавший слон - Адам и т. д.).

Загадка "Физиолога" имеет решение. Достаточно обратиться к сведениям Диодора Сицилийского (I в. до н. э.) об охоте на африканских слонов и описанию индийской охоты, связанной с приручением слонов, в изложении Страбона (I в.). Рассказ "Физиолога" об охоте на слона составлен из фрагментов того и другого описаний. Возможно, такое объяснение покажется несколько натянутым. На самом же деле подобного рода комбинации были вполне обычны для представителей "наблюдающих культур". Я полагаю, что подпиленное дерево и негнущиеся ноги слона заимствованы из описания африканской охоты, а появление слонов, пытающихся поднять упавшего собрата, взято из описания индийской охоты. И хотя цели охоты в обоих случаях не совпадали, в описаниях имеется общий элемент, позволивший скомбинировать сюжеты: негнущиеся ноги африканского слона в известном смысле соответствуют связанным путами ногам поваленных на землю индийских слонов.

Согласно "Физиологу", особенностью слона является отсутствие суставов в коленях, вследствие чего, упав, встать самостоятельно он уже не может. Охотники, зная об этом свойстве животного, подпиливают дерево, на которое слон привык опираться во время сна. На помощь упавшему слону приходят другие слоны и помогают ему подняться. Отметим, что охотники не убивают упавшее животное, что вызвало недоумение у Лауфера. Есть основания полагать, что речь идет об индийской охоте на диких слонов, которых заманивали в загоны - целью охоты индийцев было не убийство животного, а поимка и приручение. Пойманному таким образом слону связывали ноги, а затем на него направляли боевого прирученного слона, который валил соперника на землю. Этот прием позволяет понять странные, на первый взгляд, попытки двенадцати слонов поднять упавшего собрата.

Однако автор "Физиолога" видоизменил "зоологический" текст, придав истории нравоучительный характер.

Картина, нарисованная Диодором, в точности повторяется в "Физиологе". Становится ясным и то, куда исчезают охотники - они ждут наступления дня, а слон всю ночь лежит на земле. Этим моментом в описании охоты и воспользовался автор "Физиолога", вставив в текст пассаж о пришедших на помощь упавшему слону товарищах.

 

Сведения Тимофея о слоне заимствованы из сочинений Элиана и Флавия Филострата, однако у последнего ничего не говорится о поющей женщине, очаровывающей слона. Этот пассаж следует сопоставить с утверждением Страбона о том, что пойманных слонов приручают, завораживая ритмическим напевом под звуки бубнов (Страбон. XV. I. 42).

“Слон не имеет [суставов в] коленях.
У него есть хобот, которым он действует как рукой (199).
У него есть большие зубы или рога (200).
Поющие женщины очаровывают его и возглавляют охоту таким же способом, как дева выводит [единорога].
Они [слоны] ловились среди пустошей [с помощью] ловушек и в ямах (201).
Они законопослушны и воздержанны, имеют вожака и переходят реки, поддерживая своих детенышей (202).
Каждый из них имеет только одного супруга, как большинство воздержанных мужчин, и когда один из них совершает измену, другие убивают его.
Драконы - враги слонов и часто убивают их, но и сами погибают от них. (Тимофей из Газы. 25. 8)
Драконы имеют драгоценные камни в глазах. Индийцы с помощью колдовства усыпляют и убивают их, и вынимают камни. Но часто охотники похищаются драконами в их логовища и погибают (203).
Индийцы, поедая сердце или печень драконов, [обретают способность] понимать, что [говорят] дикие животные, когда издают [свои] звуки (204).
На спинах у слонов находятся деревянные башни, наполненные воинами, и [слоны] сражаются (205).
Они [слоны] боятся свиней и мышей (206)”.
(Тимофей из Газы. О животных. 25. 1-12).

Остальные характеристики слона в книге Тимофея рассмотрены в другом исследовании (198).

 

 

позднее это отразилось в христианской традиции, в которой слон стал символом победы Христа над смертью и злом - в этом случае слона изображают растаптывающим змею.

символ Христа, противника змея, попирающего его ногой. Олицетворяет также целомудрие, доброжелательность.

Средневековые поверья, что слон воздерживается от секса в течение длительного периода беременности своей самки, сделали его в Европе символом целомудрия, преданности и любви.

Башня из слоновой означает Деву Марию, чистоту, неподкупность и моральную силу.

В Европе слон, вместе с единорогом, был отнесен к уникальным зверям, встречающимся только в сказках.

На картинах, изображающих рай, слон встречается весьма часто,

В XIV в. итальянский купец Джордже Гуччи, увидев в Каире слона, составил его подробное описание. Он сообщает, что слон, несомненно, удивительное животное для тех, кто раньше его не видел. Что же касается слоновьих бивней, которые были отпилены у дворцового животного, то Джордже Гуччи замечает: "Это не великое дело, потому как я видал их великое множество в Венеции и по иным местам в три и четыре локтя каждый" (Записки венецианцев, с. 77).

“Я собственно не понимаю, откуда Цельс узнал, что “слоны хранят верность клятве” и что “они благоговейнее относятся к божеству” чем мы, и что “они обладают знанием о Боге”. Мы, правда, о природе и кротости этого животного знаем много и, притом, удивительных рассказов, но о верности слонов клятве, признаюсь, — я нигде ничего не читал. Если даже под кротостью и как бы доверчивым отношением слонов к людям - благодаря которым они раз и навсегда попали под власть человека — мы вместе с Цельсом будем подразумевать соблюдаемую слонами верность клятве, то и тогда именно такое заключение [Цельса] будет ложным. Ведь, судя по рассказам, бывают, хотя и редко, но такие случаи, когда слоны, казавшиеся досель ручными, начинали опять проявлять свою первоначальную дикость, так что устремлялись на людей и убивали их, почему как бесполезные и сами обрекались на избиение”.
(Ориген. Против Цельса. IV. XCVIII).

“К чему хобот у слона? Великому этому животному и даже величайшему из всех живущих на суше, как созданному на ужас всякому встречающемуся, надлежало быть рослым и иметь громадное тело. Если бы ему дана была большая и соразмерная с ногами шея, трудно было бы носить ее, потому что она, от чрезмерной тяжести, клонилась бы всегда к земле. А теперь голова соединена у слона с хребтом не многими шейными позвонками, но есть у него хобот, вознаграждающий недостаток шеи; им слон достает пищу и черпает питье. Да и ноги у него без суставов и как соединенные столбы подпирают тяжесть тела. А если бы заменить их нежными и слабыми мышцами, то у слона часто случались бы вывихи в суставах, которые были бы недостаточны к поддержанию тяжести, когда слон становится на колена или встает. Но теперь короткая надпяточная кость подставлена под ногу слону, а ни в подколенье, ни в колене нет у него суставов; потому что шаткость суставов не выдержала бы чрезмерно громадного и зыблющегося тела, каким слон обложен. Посему нужен был этот нос, опускающийся до ног. Не видишь ли на сражениях, как слоны, подобно каким-то одушевленным башням, идут перед рядами, или, подобно плотяным холмам, в неудержимом стремлении прорывают сплоченные щиты неприятелей? А если бы нижние части у слонов не были соразмерны; не долго бы держалось это животное. Теперь же, как некоторые повествуют, слон живет триста и более лет. Посему-то ноги у него цельные и без суставов. А пищу, как сказали мы, с земли вверх поднимает хобот, который по природе гибок, сжимается и разжимается, наподобие змеи” (Василий Великий. Шестоднев, с. 168-169).

Во времена Каролингов звучали скептические голоса (Dicuil. Liber de mensura orbis terrae. VII. 35).

Итальянский купец Симоне Сиголи, описывая виденного им в 1384 г. в Каире слона, добавляет:
“И не хотел бы я, чтобы ты, читатель, подумал, будто слон ложится на землю: дело в том, что так вот в стороне есть у него сбоку кучка навозу, и там он и залегает на бок: если бы лёг на землю, не смог бы он от неё встать, потому как нога у него почти вся сплошная; и когда он хочет встать после лёжки, сильно дёргается, и таким образом подымается” (Записки венецианцев, с. 56).

“Нелепый урод среди зверей, ты родился без колен и сочленений, и стоишь мощно ночью и днём, и не ложишься, как другие животные, чтобы отдыхать, и не имеешь [хотя бы] краткого покоя, как люди. Но когда ты хочешь спать, ты стоишь с дрожью и засыпаешь. А если ты задремлешь или заснешь, горе тебе, несчастному, когда ты хочешь повернуться, ты наклоняешься, несчастный, падаешь кувырком, так что ноги твои торчат, как брёвна, и ты никак не в силах выпрямиться. Тогда приходят люди, которые охотятся за тобой, находят тебя, убивают и разделывают, как немощного труса, не знающего, что делать. А ты говоришь глупости, всяческую ложь, что ты животное большое и очень мужественное. Порой люди поступают иначе и идут на другие хитрости, чтобы погубить тебя, несчастный, и ты не знаешь сна ни ночью, ни днем. Они подрубают деревья топором или подрезают пилой, затем подсекают до конца, чтобы подломить, а ты идешь туда, чтобы поспать и опереться там на деревья; дерево падает, ударяет тебя, валит на землю, тебя убивают, как мы сказали, и берут твою кость [твои клыки], ибо [только] они и составляют то прекрасное, что ты имеешь” (Басня визпнтийского поэта “О четвероногих”. 942-968).

В книге о животных Тимофея из Газы (V в.) сообщается как об отсутствии у слона коленных суставов, так и ловле их с помощью ловушек и во рвах: т.е. авторам книг о животных известны оба варианта охоты.

Альберт Великий отверг представления относительно ног слона как заблуждение 229.
Опирался на ”Историю животных“ Аристотеля, переведённую с арабского на латынь Михаил Скоттом в нач. XIII в. (X. Грегор).

Ислам

Античный сюжет получил признание и в средневековых восточных сочинениях в жанре 'аджа'иб.

“Слон не может спать лежа. Когда он упадет, он не может встать. Когда он спит, он опирается на что-нибудь, когда хотят [организовать] на него охоту, то идут к тому дереву, на которое он опирается во время сна, и, разбросав помёт, выкапывают его корень и очищают его от земли. Обычно слон подходит [к дереву] для сна, опирается на него, падает и погибает. Его хоронят на год, после этого достают его кости, которые называются “слоновий клык”” (Наджиб Хамадани, с. 262).

Среди занимательных рассказов, записанных со слов путешественников Абу Али аль-Мухассином ат-Танухи, багдадским судьей и литератором Х в., имеется история, которую стоит привести целиком, поскольку трудно отказаться от впечатления, что перед нами зеркальное отражение новеллы из "Физиолога". Приученная слониха заманивает дикого слона в ловушку, приготовленную охотниками. Наверно, это и есть слоновий рай. Охота выглядит как ритуальная игра, где слонихе принадлежит главная роль.

"Вот что рассказал мне Абу-ль-Хусайн ибн Хишам: - Я был в Тане, в Индийской стране, и слышал там рассказ о том, что индийские цари не жалеют денег на покупку боевых слонов и платят тем больше, чем сильнее слон. За слона столь прекрасного, что второго такого не сыскать, можно получить сто тысяч динаров, а за любого боевого слона - десять тысяч. Когда царь узнает, что где-то есть пригодный для боев очень сильный слон, он приказывает поймать его. Для охоты на таких слонов им известен один-единственный способ. Вот в чем он состоит. Группа охотников выходит на ловлю, взяв с собой дрессированную слониху, знающую всякие уловки. Слоны - очень умные животные. Охотники идут за слонихой, а она приводит их в такое место, куда слон, на которого они охотятся, приходит по вечерам. Они подходят к этому месту и пристраиваются где-нибудь около большого дерева, за которым можно спрятаться и свалить которое слону не под силу, или роют яму и покрывают ее чем-нибудь. Потом они отпускают слониху попастись, и, когда слон чует ее запах, он приближается к ней, и она играет с ним хоботом, возбуждая его желания и проявляя свое расположение к нему. Слон остается с ней, и они вместе пасутся.
Охотники не выходят из укрытия целый месяц и не разлучают слона и слониху. А месяц спустя, примерно в то время, когда, по их понятиям, между самцом и самкой установилась достаточно тесная дружба, они зовут слониху в такой момент, когда слон их не замечает. Она подходит к ним, и они садятся на нее. Увидев их, слон устремляется за ними, исполненный желания уничтожить охотников. Но слониха заигрывает с ним своим хоботом и бежит вперед, а он спешит вслед за ней. Если охотники замечают, что он поворачивает вспять, они подгоняют к нему слониху и заставляют ее поиграть с ним и снова увлечь за собой. Так они ведут его за собой два или три дня, пока не замечают в нем признаков усталости или раздражения и желания нанести им увечье. Тогда они останавливаются где-нибудь на ночь, слезают со слонихи и прячутся в укрытие, а слон в это время на них не нападает, потому что занят своей подругой. Они спокойно сидят в укрытии, но на сей раз не так долго, как в первый. Потом они снова пускаются в путь, а слон идет за слонихой, и они движутся таким образом день или два, пока слон не обнаруживает признаков беспокойства. Тогда они снова спешиваются - так до тех пор, пока не приведут слона к своему городу. Число дней, которое уходит на все это, зависит от того, как далеко от города находится место обитания слона. Когда они приближаются к городу, царь велит всем или почти всем жителям выйти из домов, и все они - мужчины, женщины, дети - в ярких одеждах поднимаются на крыши домов.
Увидев эти толпы, слон пугается и пытается убежать в пустыню, тогда слониха подходит к нему и ведет его обратно. Это повторяется несколько раз. пока слонихе не удастся заманить его в самую середину толпы. Охотники держат его там несколько дней, пока он не привыкнет к людям, а потом царь велит созвать музыкантов с барабанами, кастаньетами и другими инструментами. Услыхав эти звуки, слон еще больше пугается и убегает. Слониха бежит за ним, и, увидав ее где-то вдали от шума, слон останавливается, чтобы быть с ней, а она снова увлекает его за собой обратно в толпу. Но, приблизившись и услыхав звуки музыки, слон снова убегает, и слонихе приходится приводить его назад. Все это повторяется многократно на протяжении нескольких дней, пока слон не привыкнет к шуму и к виду толпы. Тогда охотники ведут слониху в город, а слон следует за ними. Слониху загоняют в специально для этого приготовленный просторный двор, где на небольшом расстоянии друг от друга на прочных опорах устанавливают четыре столба из самого что ни на есть тяжелого и крепкого тикового дерева. Слониху загоняют в середину двора, и она стоит там, а самец идет за ней и становится рядом"218. На ноги слона накладывают оковы и привязывают их к столбам. Затем приучают его принимать пищу из рук.

“Слоны в земле зинджей крайне многочисленные, все они дикие, не одомашненные, и зинджи их никак не используют ни для войны, ни иначе224. Напротив, они слонов убивают, а для этого бросают в воду для слонов имеющуюся у них разновидность листьев дерева, его кору и ветви, и мужчины-зинджи прячутся [в засаде]. Слоны возвращаются для водопоя, и когда они выпьют этой воды, она их опьяняет и обжигает. Слон падает - и [как будто] нет суставов в его ногах и колен, согласно тому, что мы сказали ранее. И зинджи выходят к слону [из засады] с самыми большими, какие только есть, копьями и убивают слона, чтобы взять его бивни. Из их земли вывозят слоновые бивни - в каждом из них 150 маннов [веса], да нет - более. того! И большая их часть доставляется из страны Оман в землю ас-Сина и ал-Хинда; а это оттого, что их привозят из страны зинджей в Оман, а из Омана - туда, о чем сказали мы. Если бы не это, то в земле ислама было бы много слоновой кости” 225.

"У зинджей есть ядовитое [растение], похожее на баклажан (хотя растение не названо, информация о нём находится в разделе, посвящённом мандрагоре - pg), его варят и им отравляют наконечники стрел. Кого бы они ни поразили этими [стрелами], тот тут же умирает; ими они охотятся на слонов. Если же съесть этот яд, то он не повредит228. У них есть противоядие от него, оно представляет собой траву, которую они носят с собой в растертом виде. Когда кто-нибудь из них получит ранение отравленной стрелой, он смачивает этот порошок и наносит его вокруг раны в виде круга, и яд не распространяется за этот [круг]" (ал-Бируни. Книга о лечебных веществах. 950).

Онемение конечностей слонов, которые пьют отравленную охотниками воду, дано в описании ал-Масуди.

Для нашей темы важно, что ал-Бируни или кто-то из его предшественников227 соединили мандрагору с тем растением, из которого охотники на слонов готовят яд.

Геральдика

а со времен крестовых походов его изображение появляется на гербах (графы фон Хельфенштейн, щитоносец на гербе Оксфорда). В 1464 г. в Дании был образован орден слонов. До 1910 г. белый слон был гербовым животным Королевства Сиам (Таиланд).

Психология

В глубинной психологии слон из-за хобота относится к "фаллическим символам", но служит также и воплощением "седовласой" наследственной мудрости и покоящейся, неагрессивной мощи.

Онейрокритика

В снах слон представляет "заземленную действительность" для людей, жизненные притязания которых недостаточно реализованы, и вместе с тем он предстает неким выдающимся свидетельством могущества жизни.

Китай

"Скакать на слоне", как это часто демонстрируют герои сказаний, на китайском языке, благодаря совпадению в произношении, означает "счастье".

силу, осмотрительность, проницательность, энергию, верховную власть.

В Древнем Китае слон был символом силы и ума, так же как и

"Стыдливость" слонов, вследствие которой они зачинают потомство только в воде (скрытно), почиталась в Древнем Китае.

Иллюстрации

Наскальный рисунок в гроте Ле-Комберелль, Франция
Оттиск печати. Индуизм. Ок. 2000 г. до н. э.
Слоноголовый индуистский бог мудрости Ганеша - культовая скульптура из бронзы
Слон падает с надпиленным деревом. В. X. фон Хохберг, 1675 г.
Слон в основании мира.

Эмблематика

Потому колесницу Славы везут слоны (См.т.ж. ТРИУМФ).

Атрибут персонифицированной Африки: она может носить голову слона в качестве своего рода головного убора.

Случай, персонифицированный, см. Удобный Случай.

Слон, убивающий ужалившую его змею.
Месть сладка.
Символ возмездия. Доктрина, которую христиане никогда не внедряли и не следовали ей. [EMSI 26-1]

Слон, идущий по канату.
Меня можно обучить самым трудным вещам.
Символ послушания и готовности к добровольному подчинению, которыми преодолеваются любые трудности. Слон - самый послушный из всех созданий. [EMSI 29-7]

Слон
Мы причиняем вред лишь тем, кто несправедлив.
Символ спокойного и миролюбивого расположения. [EMSI 25-11]

Мнение о неуклюжести слонов, в античности приписываемой также и лосям, в книге эмблем в стиле барокко Хохберга (1675) представлено следующим стихом: "Ко древу, что было с надпилом, Слон прислонился, дабы не упасть... Кто так же глупо доверяет миру, Тот, шмякаясь, как слон, смешит нас всласть".

Сюжеты:
Слон в палатке, один воин отодвигает занавеску, чтобы продемонстрировать слона другому, - Фабриций Лусцин.

Литература

Аристотель. История животных. II. 1. 5; IX. 46. 236.
Лукреций. О природе вещей. II. 540-541.
Филон Александрийский. О вечности мира. 23-24.
Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. III. 26-27.
Плиний. Естественная история. VIII. 1-11; 5.5, 29; VII.12.12.
Солин. Собрание достопамятных вещей. 25. 1-16; 2,7.
Элиан. О природе животных. XIII. 22; XVI. 20.
Страбон. География. XV. 1. 42-43; XVI. 4. 10.
Флавий Филострат. Жизнь Аполлония Тианского. II. 12; III. 7.
Арриан. Индия. 14. 1-3.
Ориген. Против Цельса. IV. XCVIII.
"Физиолог", с. 151-152.
Лактанций. О творчестве Божьем. V.
Ambrosius. Exameron. III. 9, 40; VI. 5. 31.
Cassiodor. Varia. X. 30. (PL. 69, 818C)
Тимофей из Газы. О животных. 25. 1-12.
Василий Великий. Шестоднев, с. 168.
Исидор Севильский. Этимологии. XII. 2. 16.
Dicuil. Liber de mensura orbis terrae. VII. 35.
Hrabanus. De rerum naturis. VIII. 1.
"Чудеса Индии", с. 46-47.
De bestiis et aliis rebus. II. 25-26. (PL. 177, 72Bff).
Альберт Великий. О животных. XXII. 36; 50.
Лионардо ди Никколо Фрескобальди ("Записки венецианцев").
"О четвероногих". 942-968.

- Der Elefant in Natur und Kulturgeschichte. Köln, 1998. (Наиболее полная подборка изобразительных материалов о слонах — AUAF )
- Bolchert P. Aristoteles Erdkunde von Asien und Libyen // Quellen und Forschungen zur alten Geschichte und Geographie. 15. 1908. S. 13-19.
- Debidour V. H. Le Bestiaire sculpt du Moyen Âge en France. Paris, 1961, P. 203-206.
- Druce G. C. The Elephant in Medieval Legend and Art // AJ 76. 1919, P. 1-73.
- Perry В. E. Physiologus // RE Neue Reihe, XX, 1. Stuttgart. 1941. Sp. 1093f.
- Heckscher W. S. Bernini's Elephant Obelisk // Art Bulletin. R. 29. 1947, P. 155-182.
- Holm E. Tier und Gott. Mythik, Mantik und Magie der Südafrikanischen Urjüger. Basel; Stuttgart, 1965.
- Randall L. M. C. An Elephant in the Litany: Further Thoughts on an English Book of Hours in the Walters Art Gallery (W. 102) // Beasts and Birds of the Middle Ages.
- The Bestiary and Its Legacy / Ed. W. B. Clark and M. T. McMunn. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1989, P. 106-133.
- Scullard H. H. The Elephant in the Greek and Roman World. Cornell, 1974.
- Sprague de Camp L. An Elephant for Aristotle. New York, 1958.
- Thibout M. L'élephant dans la sculpture romane française // Bulletin monumental. CV. 1947, P. 183-195.
- Woronowa Т., Sterligov A. Westeuropische Buchmalerei des 8. bis 16 jahrhunderts. St.Petersburg, 1996. S. 78.

Из многочисленных описаний слона остановимся подробнее только на двух. Первое принадлежит Страбону, второе - Тимофею из Газы. Выбор определяется следующей причиной. Картины, нарисованные тем и другим автором,

Описания Страбона и тимофея из Газы (среди множества других) хорошо вписываются в мировую традицию, повествований слоне, и являются своеобразной альтернативой новелле из "Физиолога".

Образ слона в книге о животных Тимофея отличается как от рациональных по своему духу описаний античных авторов, так и от символических толкований христианских авторов.

 

 

 

 

 

 


Размышления св. Августина на тему, обозначенную им следующим образом: "Было ли бы в раю рождение, если бы никто не согрешил: или и там проводилось бы учение о чистоте в противодействие похоти". Августин пробует решить роковую проблему: почему Бог не дал человеку способности управлять детородным органом так же легко, как другими органами, отделив тем самым зачатие от похоти. Здесь мы найдем ответ к загадке о грехопадении слонов. Проблему же возникновения сексуального чувства стыда мы оставим на рассмотрение специалистам (207).

“Утверждающий же, что первые люди не совокуплялись бы и не рождали, если бы не согрешили, что другое утверждает, как не то, что грех человеческий был необходим для размножения святых? Ведь если бы, не делая греха, они оставались только одни; так как по приведенному мнению, они не могли бы рождать, если бы не согрешили: то для того, чтобы было не два праведных человека, а много, очевидно, был необходим грех. Если подобная мысль нелепа, то, скорее, следует думать, что, если бы и никто не согрешил, число святых, потребное для составления этого блаженнейшего Града, существовало бы то же самое, какое ныне по благодати Божией составляется из массы грешников, пока сыны века этого рождают и рождаются. Поэтому достойный райского счастья супружеский союз тот, если бы греха не было, и рождал бы детей — предмет любви, и не знал бы похоти — предмет стыда. Как это могло бы делаться, мы в настоящее время не имеем примера, на котором могли бы это видеть”. (Бл. Августин. О граде Божием. XIV. 23).

 

 

Образ плодоносящего дерева у реки встречается и в Откровении Иоанна (22:1-2) при описании чистой реки, несущей воды жизни: "По ту и по другую сторону реки древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева - для исцеления народов".

В Древнем Египте сикомора и финиковая пальма были связаны с женскими божествами и являлись символами возрождения к жизни; не последнюю роль при этом играли сладкие плоды (209).

Считается, что в "Песне Песней" (4.13) невеста изображается как "гранатовый сад с превосходными плодами", а пробуждение и рождение под яблоней (8.5), так же как и зачатие от съеденного яблока, есть сюжетное переоформление мифологического тожества человека и растения (210).

Б. Лауфер обратил внимание на легенду об охоте на носорога с негнущимися ногами, которая содержится в китайском источнике периода Тан. Дуань Чэн-ши, собиратель диковинок, с удивлением писал о деревянных ловушках, применяемых для поимки носорогов в одной из экзотических стран Южных морей. Рассказ был услышан Дуань Чэн-ши от врача из морского города Гуанчжоу, который, в свою очередь, узнал эту историю от некоего морского капитана. История следующего содержания: "Морские люди охотятся на носорогов, устраивая на лесных тропах конструкции из подгнившей древесины, что-то вроде стойла для свиней или овец. Так как передние ноги носорога не имеют суставов, это животное имеет обыкновение спать, облокотясь на ствол дерева. Гнилые деревья внезапно ломаются, и животное валится вперед и долго не может встать. Тогда люди нападают на него и убивают"220. Б. Лауфер справедливо указывает на очевидное совпадение рассказа о носороге с историей о слоне из "Физиолога". Однако гипотеза Лауфера имеет несколько слабых мест: во-первых, текст о носороге датируется VII в., тогда как оформление "Физиолога" относится ко II-IV вв.; далее, действие охоты разворачивается в Юго-Восточной Азии, предпочтительнее был бы вариант, приближенный к месту составления "Физиолога", - Африка; не совпадают и объекты охоты. Гипотеза Лауфера не объясняет, каким образом мифический носорог превратился в слона; почему у слона нет страсти к соитию; зачем эти животные ищут мандрагоровое дерево и т. д. Столь же необъяснимо выглядят появление слонов, выручающих упавшего товарища, и удивительная пассивность охотников, забывающих о пойманном животном. Напомним также, что индийцам и арабам слон был хорошо известен; к тому же убивать слонов в Индии было запрещено. Так, согласно ал-Бируни, в Индии "разрешается убивать овец, коз, газелей, зайцев, носорогов ганда, буйволов, рыб, водяных и сухопутных птиц, таких как воробьи, вяхири, тетерева, голуби, павлины, и прочих животных, которые не вызывают отвращения у человека или не вредны ему. То, запрет чего признается всеми, - это убивать коров, лошадей, мулов, ослов, верблюдов, слонов, домашнюю птицу, ворон, попугаев и соловьев" (ал-Бируни. Индия. LXVIII, с. 467). Напротив, в земле зинджей все слоны, согласно ал-Масуди, дикие, не одомашненные, и зинджи их не используют ни для войны, ни для иных целей, но лишь убивают. Каким способом африканские охотники добиваются онемения ног своей жертвы, рассматривается ниже.

 

 

Я полагаю, что мотив негнущихся ног уходит своими корнями в практику и мифологию охоты на африканских слонов. Единственным уязвимым местом слона, к тому же легкодоступным древнему охотнику, были ноги животного, вернее сухожилия ног. Моментально сразить слона было невозможно, но лишить его мобильности - вполне. Приемлемая, однако не доказуемая гипотеза выглядит следующим образом. Охота на гиганта имела два аспекта: реальный и магический. Чтобы сделать свою жертву беспомощной, охотники на слонов магическим способом "замораживали" суставы в ногах животного. На самом деле устраивались деревянные ловушки, из которых зверь не мог выбраться. Цель ловушки - парализовать способность жертвы двигаться. Эта гипотеза позволяет объяснить, почему в описаниях фигурируют подпиленные деревья, к которым прислоняется животное, желая отдохнуть. В реальности слоны не отдыхают подобным образом. Это в равной степени относится и к охоте на носорога. Магический элемент охоты нашел отражение в древних и средневековых описаниях, созданных представителями "наблюдающих культур".

Первым ключевым текстом в этом направлении является сообщение Диодора Сицилийского222. Диодор подробнейшим образом описывает различные способы охоты на слона, которую практиковали африканские племена элефантомахов ("охотников на слонов"). Рискованный способ, когда человек повисает на хвосте животного и топором перерубает ему жилы, противопоставлен в описании Диодора искусству захватить спящее животное с помощью подпиленного дерева. Я полагаю, что оба способа соотносятся как реальный и магический приемы охоты.

 

 

 

 


 

 

Peter Greif / September 25, 2006 19:57

greif@sky.ru